Прости меня, доча, прости меня, родная – золотая!

У Людмилы аж слезы на глазах навернулись. Работаешь целый день как проклятая и домой придешь — покоя нет.
— Ты почему посуду не вымыла? — еле сдерживая себя, спросила она…😪😪😪

Прости меня, доча, прости меня, родная - золотая!

«Ну что она все время крутится перед зеркалом? — с досадой думала Людмила, глядя на свою восьмилетнюю дочь Оксану. — Ишь любуется! Волосы растрепаны, на щеках грязь, платье все в пятнах. Ведь только вчера чистое дала! Не напасешься на нее!» У Людмилы аж слезы на глазах навернулись. Работаешь целый день как проклятая и домой придешь — покоя нет.

— Ты почему посуду не вымыла? — еле сдерживая себя, спросила она. Оксана испуганно отпрянула от зеркала. Я сейчас! — и кинулась было в кухню. А уроки? — подозрительно спросила Людмила. — Уроки сделала? Оксана опустила голову. — Чем ты занималась целый день? — стекленея от переполнившей ее злости, спросила Людмила. – Чем я тебя спрашиваю? Она оглядела комнату.

— Почему форму не повесила на место? Дочь схватила школьное платье и торопливо принялась расправлять его на плечиках.

— Когда ты научишься постель заправлять? — мстительно спросила Людмила, указывая на вздыбившееся горой одеяло. — Тебе все некогда! Дурака валять целыми днями — пожалуйста, а матери помочь — времени нет. Хоть бы за собой следила! Посмотри, на кого ты похожа! Смотреть тошно! Иди умойся немедленно!

Прости меня, доча, прости меня, родная - золотая!

Первая слеза скатилась по щеке у Оксаны. — Это ты можешь! — взорвалась Людмила. — Для этого большого ума не надо! Поплакать легче всего. Ты поревешь, а я все за тебя сделаю, так что ли? Оксанка начала реветь в голос. — Прекрати сейчас же! — Не выводи меня из терпения! Рев еще больше усилился.
— Я кому сказала — прекрати! — орала Людмила, уже не заботясь о том, что услышат соседи. — Это мне реветь надо, а не тебе. Перестань! Чтоб я этого больше не слышала! Людмила стиснула зубы и постаралась взять себя в руки. Некогда сегодня воспитанием заниматься.

Специально отпросилась пораньше с работы, чтобы сводить дочь в поликлинику и взять справку для санатория. «Господи, какая я несчастная! — со слезами подумала Людмила. — дочь какая-то непутевая растет. У всех дети как дети, а тут…» Оксанка нудно ревела, растирая пальцами слезы по щекам.

— Доченька, — сказала Людмила, изо всех сил сдерживая себя, — перестань плакать, иди быстренько умойся, переоденься, сейчас пойдем в больницу. Оксанка как по команде замолчала и бросилась в ванную, а Людмила забегала по комнате, собирая и пихая по углам разбросанные тряпки, игрушки, книжки. «Все вытащит! — с нарастающим раздражением думала она. — Неряха! Убираешься, убираешься, а все без толку.
Целый день крутишься как заведенная, ничего в жизни не видишь. Ведь только для нее и живешь, только для нее, и никакого понимания, никакой благодарности…» — Мама, мам, — Оксанка, уже умытая, с блестящими глазами и мокрой челкой, дергала ее за рукав, — мам, а чего мне надеть?

Читай продолжение на следующей странице